Вера Соколянская (nika_ru) wrote,
Вера Соколянская
nika_ru

Categories:

Они уходят

В нашей жизни бывают люди, момент знакомства с которыми утрачен. Вернее, мы познакомились с ними настолько маленькими, что кажется, что эти люди были абсолютно всегда. Кроме родителей и ближайших родственников в этот круг входят их знакомые, коллеги и друзья.
Таким человеком была для меня Зинаида Григорьевна Трухина.

Зинаида Григорьевна была легендарным преподавателем кафедры литературы нашего университета. Ее боялись все, кроме меня. Ну объясните мне, как я могла бояться Зинаиду Григорьевну, если я знала ее с детства: в памяти сохранились наши с ней встречи в коридоре тогда еще пед. института. Я смотрю на нее снизу вверх, Зинаида Григорьевна рассказывает моему папе, какой я прелестный ребенок. О, прелестный ребенок потом покажет свой характер на семинаре по "Демону" Лермонтова: "Нет, ну давайте теперь сидеть и вздыхать: Ах, Лермонтов! Ах, романтизм!", и Зинаида Григорьевна чуть не задохнется от праведного возмущения и моей наглости.

Зинаида Григорьевна была тургеневской девушкой пенсионного возраста. Она преподавала литературу XIX века и сама была как будто из XIX века. Когда ей что-то нравилось, она говорила "Чудо как хорошо!", а когда возмущалась, она прикладывала руку к груди и говорила "Это же дурно!". В начале занятия она всегда говорила, что мы сегодня будем "поднимать" или "препарировать", а иногда она понижала голос до шепота и проникновенно говорила слово "сакральное".

О зверствах Трухиной ходили легенды: этот ангел мог замучить на экзамене любого ей неугодного, на лекции и семинару к ней все заходили на цыпочках. Впрочем, это никак не противоречит тому факту, что когда мы для нашей газеты "Универ" проводили опрос про любимого преподавателя, Зинаида Григорьевна сделала с небольшим отрывом даже душку Пинковского. Трухина была из тех, кто любил студентов. Да, на каждом курсе был тот, кого она не очень любила, впрочем, я что-то не могу вспомнить, чтобы она отчаянно не любила признанных гениев, работяг и прекрасных людей, чаще с ней случались обратные случаи: она во уши влюблялась в очередного оболтуса и лентяя с красивыми глазами и защищала его до последнего. Последней ее любовью в нашем вузе был Илюшка Поливеев. Илья был прекрасен в своей разболтанности, а в тот момент, когда он жаловался на горькую судьбу (вернее, так: не жаловался, а как бы просто рассказывал), глаза у него становились ровно как у кота в Шреке. Зинаида Григорьевна, конечно же, не смотрела Шрека, но котиный взгляд не мог не оставить ее равнодушным.

Второй курс на филологическом факультете был школой выживания для любого студента: несмотря на то, что Трухина со временем сокращала список своих требований и к моменту моего поступления у нее реально было получить автомат, каждый студент должен был пройти квест "сдай экзамен у Трухиной", который состоял из следующих заданий: сдать стихотворный минимум наизусть из 30 пунктов (в лучшие годы - пунктов 50-60), написать конспекты статей Белинского и иже с ним (но Белинский - это было святое, конспектировались почти все его статьи о Пушкине и другие), вести читательский дневник, составить библиографии по нескольким произведениям литературы (т.е. на карточки выписать данные книг и статей об этом произведении и подробно расписать, что именно там можно найти), ну это не считая лекций и семинаров, конечно. Конспекты передавались студентами из поколения в поколение, я лично переписывала, наматывая телефоночасы с Ежковой: т.е. я вряд ли смогу вам пересказать, что было в этих конспектах, это была практически механическая работа. Единственный раз, когда я прочитала статью Белинского, был когда я распечатала 6-ую статью о Пушкине на принтере и маркером выделила там значимые места: Зинаида Григорьевна посмотрела на мой листик с чувством брезгливости и я ВСЕ ПОНЯЛА САМА.

Она столько лет рассказывала студентам об авторах XIX века, что относилась ко всей этой плеяде немного по-матерински. Она даже называла их как маленьких детей: Васенька Жуковский, Сашенька Пушкин, Мишенька Лермонтов. Можно было абсолютно точно почувствовать, что Сашеньку Пушкина она любит до безумия, а к Мишеньке Лермонтову относится немного отстраненно, хотя она изо всех сил пыталась скрывать, что у нее есть свой любимчик.

Не менее легендарным был муж Зинаиды Григорьевны. Мужа Зинаиды Григорьевны считали классическим подкаблучником, многие даже не могли вспомнить его имени-отчества и звали за глаза Зинаидом Григорьевичем. Как-то Трухина разоткровенничалась на семинаре и рассказала нам о том, что ему пришлось ее добиваться и он очень гордился тем, что смог отбить ее у других претендентов. Когда экзамен затягивался, Трухин мог появиться в дверях аудитории с судочком супа или котлет. Шуба, которую носила Зинаида Григорьевна, будет сниться мне всю жизнь, настолько она была прекрасна: светлая шуба с огромным капюшоном. Ее муж, который сам зверствовал на экзаменах по социологии, в ее присутствии становился кротким зайчиком: родители рассказывали, как он носился на юбилее Трухиной, занимаясь всеми бытовыми вопросами, пока Зинаида Григорьевна величественно восседала во главе стола. Он практически всю жизнь носил ее на руках и берег как зеницу ока: у Зинаиды Григорьевны было больное сердце. Говорят, именно поэтому у нее не было детей. И именно поэтому Трухины много-много лет все хотели уехать из Магадана в Тулу.
Каждый год Зинаида Григорьевна говорила, что в конце следующего учебного года они непременно уедут, факультет замирал в ожидании, шутил, что дорогу до аэропорта выстелят розами, если это случится, в конце года по традиции оказывалось, что заменить Зинаиду Григорьевну некем и она оставалась. Ей нравилось преподавать и чувствовать себя незаменимой. Она все время придумывала предлоги, чтобы остаться: сначала надо доучить один любимый курс и написать с ним дипломы, потом другой, потом она без памяти влюбилась в нашу Вальку Лелину и, говорят, даже ставила Шпрыгову условие, чтобы он взял Вальку на ее место, потом осталась еще на год. Думаю, немало людей удивились, когда в один прекрасный год она правда уехала.
На факультете всегда рассказывали про нее истории. Наверное, на факультете не было более исторического персонажа в этом смысле слова. Истории о Трухиной передавались из уст с уста, в конце уже нельзя было понять, про какой год идет речь, какой это был студент и было ли это на самом деле. Я расскажу вам две истории.

На факультете был не менее легендарный преподаватель Харчевников. Харчевников знаменит тем, что ухитрился пропить гениальные мозги и стал попадать в курьезные истории. Самая легендарная история про Харчевникова: как один бич пытался его изнасиловать и ему всю ночь пришлось просидеть на козырьке подъезда, но о ней как-нибудь в другой раз. Однажды Харчевников появился не в самом потребном виде в университете. Зинаида Григорьевна решила его пожурить и отчитать. И вот Трухина уже своим проникновенным голосом рассказывает что-то Александру Владимировичу, выставив вперед указательный палец. И тут Харчевников... укусил Зинаиду Григорьевну за палец. И ушел. Зинаида Григорьевна некоторое время стояла, так и не опустив палец. Мизансцена требовала, чтобы Зинаида Григорьевна грязно выругалась и выразила свое разочарование. "Черт!" - только и сказала Зинаида Григорьевна. Это был единственный раз, когда кто-либо слышал, как Зинаида Григорьевна грязно ругалась.

Зинаида Григорьевна была принципиальной. Сдать ей экзамен или зачет можно было только выполнив все ее требования. Даже в бандитские 90-ые Трухина оставалась оплотом невинности и принципиальности. Одна студентка, которая все не могла сдать Зинаиде Григорьевне зачет, попросила своих друзей припугнуть преподавательницу в темном переулке. (По другому варианту, парень, офигев, что его девушка СТОЛЬКО времени стала проводить за учебниками, сам проявил инициативу). И вот темный переулок, Зинаида Григорьевна возвращается домой, из темноты появляются шкафовидные парни:
- Завтра поставишь зачет такой-то такой, - авторитетно заявляют шкафы.
- Нет - бесстрашно заявила Зинаида Григорьевна. (может быть, тут была фраза про то, что девушке придется сдавать зачет и учить материал)
Поскольку даже этому шкафу уже было известно про больное сердце Трухиной, ситуация зашла в тупик. Чтобы как-то не стоять на месте, шкафы толкнули Зинаиду Григорьевну в сугроб и ретировались.
На следующий день студентка такая-то такая-то зашла в аудиторию к Трухиной, чтобы сдавать зачет. Зинаида Григорьевна молча взяла ее зачетку, поставила зачет и сказала: "Я не хочу вас больше видеть".

Я не могу поверить, что ее больше нет. Очень сложно верить в смерть людей, которые живы в твоей памяти. Ну, т.е. я умом понимаю, что где-то там, в далекой Туле, Зинаиды Григорьевны больше нет. Но этот факт в моей памяти существует отдельно от всего остального, что я о ней знаю. Я смотрю на единственную фотографию Зинаиды Григорьевны, которая у меня есть. Это маленькая фотография в фотоальбоме нашего выпуска. И я не умею пользоваться макросъемкой правильно.

Я смотрю на Зинаиду Григорьевну и думаю о ней с благодарностью. Десятки ее учеников, узнав о смерти, вспоминали ее с благодарностью и плакали. Я думаю, это хороший итог жизни.


Tags: Чтобы помнили..., книга людей
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments